Solo

Ион Суручану о молодости, юбилее и доверии к современным артистам

Ион Суручану о молодости, юбилее и доверии к современным артистам

Ион Суручану – фигура, бесспорно, заметная. Вот кто мог бы себе позволить заболеть звездностью, и, в принципе, это было бы оправдано. Но он не заболел. Наоборот, на очередном интервью передо мной предстает общительный человек, обладающий хорошим чувством юмора и способностью навсегда расположить к себе собеседника.

Ион Андреевич, расскажите, где вы отдыхали этим летом и отдыхали ли вообще?

Правильно подметила: не отдыхал. Это лето мы с супругой посвятили внукам и внучкам, предоставив, таким образом, возможность отдохнуть нашим детям.
А еще, значительное летнее время, я готовился к предстоящему осеннему юбилею (прим.: 09.09.2009 Иону Суручану исполнилось 60 лет).

Если я не ошибаюсь, больших юбилейных концертов по этому случаю не было?

Был концерт в родных Сурученах, была встреча с моими друзьями на берегу озера, был праздник, длившийся неделю. Финальной точкой праздника действительно станут два юбилейных концерта, которые пройдут 5 и 6 ноября в Национальном Дворце. Я бы не назвал эти концерты неким отчетом своей творческой деятельности. Скорее, это будет праздник в кругу друзей. Будут известные молдавские исполнители – представители совершенно разных поколений, с каждым из которых хочется попробовать спеть дуэтом.

Как вы себя ощущаете в 60 лет?

Лучше, чем в 50! Я на самом деле, очень хорошо себя чувствую!

А как насчет кризиса возраста, который наверняка тяжелее проходит у человека публичного…

Нет, глупости все это. Я даже финансовый кризис не особо чувствую, что там говорить про возрастной кризис. Я все время в деле, до сих пор востребован, а это, поверь, для артиста значит очень многое. Недавно даже был своего рода очередной рекорд. В прошлое воскресенье посольство Молдовы на Украине устраивало праздник вина, куда пригласили и меня. А в Кишиневе в субботу и воскресенье я должен был выступать на двух свадьбах. Так стоит ли мне жаловаться на здоровье, если я после субботнего мероприятия приехал домой, лег спать, в 6 утра сел за руль и направился в Киев. Там днем дал концерт, потом поехал в Кишинев, где с 9 вечера уже выступал на свадьбе. В общем, с самочувствием у меня все в порядке.

Остается только восхищаться отменным физическим состоянием. А что позволяет вам в душе чувствовать себя молодым? Потому что по общению вам тоже не дашь 60.

Не специально, а скорее случайно получается так, что меня окружают люди, моложе меня. Взять хотя бы футбольную команду, которую я создал пятнадцать лет назад. Там играют ребята, которые годятся мне в сыновья, и с ними я провожу много времени на футбольном поле, на тренировках, да и просто в быту. Или музыканты, с которыми я сотрудничаю в последнее время. Им интересно со мной, мне интересно с ними. Такой взаимный обмен интересов не дает мне задумываться о возрасте, позволяя просто наслаждаться подаренным мне временем.

В любом случае, по истечению времени, оценивая некоторые жизненные этапы, у вас не возникает ощущения, что чего-то уже не успеть?

Иногда бывает. Как раз в день, когда мне исполнилось 60, я пожалел о том, что того материала, которым я обладаю сейчас, у меня не было лет тридцать назад. Я и тогда исполнял красивые песни, но их было мало. Я работал с двумя-тремя композиторами, которые обогащали мой музыкальный багаж настолько, насколько могли. Сейчас хороших композиций больше, но времени меньше. Я на подобные раздумья много времени не трачу, но не могу иногда об этом не задумываться совсем.

Я недавно смотрела передачу, в которой участвовал Хулио Иглесиас. Когда ему показали его ранние записи, он, заметно расчувствовавшись, попросил выключить мониторы. Видно было, что ему по каким-то причинам не хотелось видеть себя молодым. А вы часто вспоминаете о том, "как это было"?

У меня дома есть старые записи. Не сказать, что много, но они есть. А видео нет совсем, за исключением одной записи 1984 года. Это была запись на Центральном телевидении в Москве. Посреди красивых девочек на сцене стоял я – в белом костюме и шляпе. Кстати, я был первым на советской эстраде, кто позволил себе выступить на Центральном телевидении в шляпе. До меня был только Челентано, но он был иностранцем.

А не держу я видеотеку, потому что она, на самом деле, заставляет задуматься. Не о том, что годы уже не те, а о том, что было время, которого уже не вернуть. И все равно я счастлив. Счастлив, что у меня есть возможность стареть. Некоторые из тех, кого я знал, очень хотели постареть, но… не судьба. А на мою судьбу мне обижаться не приходится.

Как-то совершенно случайно я увидела ваш клип с Софией Ротару. Нежная песня, и вы там такие красивые. Вы там предстали в роли настоящего "героя-любовника". Представляю, сколько поклонниц вас окружало!

Было. Молодость, конечно, дает свое. А это была молодость в самом что ни на есть разгаре, учитывая, что съемки проходили в 1974 году. Мне было 25 лет. Но настоящие поклонницы появились позже, когда уже поредели волосы на голове. По их словам, я отношусь к типу мужчин, которые, как выдержанные коньяки, становятся лучше со временем :)

Да, тогда было хорошо, но и сейчас не хуже. И дело тут совсем не в поклонницах. Дело во внутреннем состоянии, которое приобрело совершенно другое значение с появлением внуков. В силу своего возраста тебе еще не понять то чувство, когда ты вечером рассказываешь внукам одну из трех сказок, которые знаешь. Они засыпают под твой голос, а утром, просыпаясь, первым делом бегут к тебе и целуют со всей нежностью, на которую способны. Старость стоит того, чтобы испытать это чувство. Его я и тебе желаю.

Спасибо. Ион Андреевич, у каждого из нас есть годы, которые мы можем назвать лучшими. Какие это годы для вас?

Что касается творческой деятельности, то у меня были, конечно, годы взлетов. Больших падений не было, но определенные застои чувствовались. Были, пожалуй, два ярких периода. Первый произошел в самом начале, когда я был студентом музыкального училища. Тогда к нам пришел Михай Долган, и, несмотря на то, что я учился не вокалу, а игре на фаготе в духовом отделении, услышав, как я пою, маэстро взял меня к себе в "Норок". Так, минуя самодеятельность, я сразу попал в один из самых популярных ансамблей в Советском Союзе. Мы гастролировали по столицам союзных республик, по самым крупным городам, выступая на самых крупных концертных площадках, и публика воспринимала нас, как больших артистов.

После 1970 года, когда коллектив расформировали, я понял, что есть и другие артисты: те, кто гастролирует по "хацапетовкам", по районным центрам и селам. И я попал в их число, в котором пребывал довольно долго, с 1970 по 1984 год: 14 лет.

А в 1985 году, когда я стал появляться на Центральном телевидении в той самой шляпе с песнями Теодоровича и Райбурга, Суручану снова воскрес. Я стал популярным артистом на советской эстраде. Потом мне предложили создать свой коллектив, и я создал группу "Реал", с которой до 1993 года вновь чувствовал себя большим артистом.
Поэтому я бы выделил эти два периода моей творческой деятельности: начало и конец. Конец, потому что в 93 году я оформил пенсию.

Сейчас я четко понимаю, что артисту необходимо везение. Таких, как я, по Союзу было очень много. Но мне повезло попасть на экран, а некоторым не повезло. Не попади я на Центральное телевидение в 84 году, никто обо мне не знал бы. Поэтому я всегда говорю, что считаю себя не столько талантливым, сколько везучим.

По некоторым опросникам, сегодня люди больше доверяют артистам советской закалки. Что, по-вашему, происходит с доверием к современным исполнителям?

Тебе, например, дано писать. Кому-то дано летать, еще кому-то дано стать хорошим инженером. А кому-то дано петь. Так вот, на советской эстраде появлялись те, кому петь было предназначено свыше. Вместе с песней артист отдавал самого себя, и зритель не мог этого не чувствовать. Сегодня на сцену выходит все, кому не лень. Я уже не говорю о глобальной компьютеризации, которая избавляет современного исполнителя от такого, казалось бы, обязательного для артиста атрибута, как голос. Можно зайти в студию, прочитать стихотворение, а все остальное за тебя сделает звукорежиссер: где-то потянет, где-то опустит. Зная все это, публика обесценила современное искусство, если его так можно назвать.

Зато сейчас можно петь то, что чувствуешь, а тогда можно было петь то, что надо…

Если ты говоришь о цензуре, то она на самом деле была. Но именно эта цензура следила за тем, чтобы тексты были наполнены смыслом, а музыка – содержанием.

Да, был один непримиримый минус. У артиста, подобно фигуристу, должна была быть обязательная программа, в рамках которой должны были присутствовать патриотические песни. А понятие патриотизма, как ты понимаешь, в то время было довольно размывчатым. Но мы их исполняли, а потом продолжали в своем репертуаре.

Я думаю, что никто со мной не поспорит, если я скажу, что вы самый популярный артист Молдовы. Если вашу музыку слушают не все, то ваше имя знает каждый, это точно. Как вы себя ощущаете в условиях такой популярности?

Уютно:) Но ты знаешь, как бы это не было странным, чем меньше ты об этом думаешь, тем популярнее ты становишься. Ты видишь, какой я сейчас?

Да. На удивление простой и легкий в общении.

Вот такой я всегда. И не вижу причины меняться. Популярность – это хорошо, но никогда не видел причины на ней зацикливаться.

Как бы вы сами определили секрет успеха Иона Суручану?

Секрет любого успеха – в искренности по отношению к тому, что ты делаешь и в работе. Зритель не глуп, он все понимает. Поэтому лучше перед ним выходить с открытой душой и сердцем. За последние 42 года, что я на сцене (даже страшно вслух произносить такие цифры), у меня сформировалось одно кредо. Где бы артист ни выступал: в селе, в городе, в Национальном Дворце, он должен помнить, что сцена не дает право смотреть на публику свысока. Она предназначена лишь для того, чтобы люди могли лучше видеть артиста. По-моему, все достаточно просто…

Кристина Штирбу

AllMoldova

Фото: Иван Собецки

Еще Solo