Solo

Ян Райбург: Каждая песня остается во мне маленькой историей

Ян Райбург: Каждая песня остается во мне маленькой историей

Недавно в Национальном Дворце чествовали 30 лет его творческой деятельности. За 30 лет он выпустил 13 альбомов, написал более 300 песен, большинство из которых поются десятилетиями, а многие стали поистине народными.

Allfun представляет Яна Райбурга.

Мое детство пришлось на послевоенное время. Тогда все мальчики играли в "войнушку" с двумя непримиримыми сторонами – немцами и русскими. Причем, играли с самыми что ни на есть настоящими автоматами, касками и орденами, которые мы находили на нашем "поле битвы". Как-то мы принесли во двор противотанковую мину. Мы и не догадывались, что это такое. Она была ржавой и никакой опасности для нас не представляла. Хорошо, что я зашел домой и попросил у мамы молоток, чтобы открыть непонятную для нас находку. Мама, конечно, вызвала саперов, которые мину обезвредили. Так, ребяческое любопытство сохранило мне жизнь.

В моей семье не было профессиональных музыкантов. Мой отец – историк, но он очень хорошо играл на аккордеоне. Мама – учитель английского языка, но она хорошо пела под аккомпанемент отца. Их не до конца раскрытые музыкальные способности вовсю раскрылись во мне. Но не сразу. О том, что я стану музыкантом, я не думал даже тогда, когда окончил музыкальную школу по классу аккордеона.

После окончания школы, я поступил в киевский инженерно-строительный институт. Тогда было очень престижно, если дети учились в институте.

Когда я уехал из дома в большой красивый город, в многонациональное общежитие, передо мной раскрылись все возможности ничем не скованной юности.

Там мы организовали ансамбль, где мои "спавшие" музыкальные способности дали о себе знать. Мы играли то, что слушали, а слушали мы недоступную для тех времен западную музыку: The Beatles, Rolling Stones, Tom Jones, Pink Floyd, Queen, Doors и многих других. Достаточно быстро я понял, что строительство не имеет ничего общего с тем, что мне нравится на самом деле.

По профессии я все-таки поработал. Месяцев восемь числился в проектном институте.

Моя творческая деятельность как музыканта и исполнителя началась с ансамбля "Фортина".

Наш руководитель Олег Менштейн, который впоследствии был руководителем очень популярного в 70-е годы ансамбля "Оризон", не ограничивал нас самодеятельностью при доме молодежи, предоставляя возможность для больших гастролей. Мы ездили по Союзу и зарабатывали большие по тем временам деньги, выступая в центральных залах Риги, Таллинна, Вильнюса, Ленинграда, Киева и других городов. Нашу популярность сравнивали с популярностью ансамбля "Норок".

Это было время, когда многотысячная толпа была готова к самым безрассудным действиям ради того, чтобы прикоснуться к своим кумирам.
Сейчас это трудно представить, а тогда это было нормой нашей жизни.

Потом мои друзья-музыканты пригласили меня играть в ансамбле в ресторане "Кишинэу".

Это были времена, когда в городе было всего несколько ресторанов, и в каждый из них была длинная очередь из желающих туда попасть. Наш ресторан пользовался особенным спросом. Мы были молодыми ребятами с длинными волосами и со свежим пониманием музыки. Это была модная группа из пяти человек, каждый из которых был на своем месте: клавиши, гитара, бас-гитара, барабан, саксофон, четверо из пяти еще и пели. В общем, истинные герои того времени. На нас ходили, нас слушали, нами восхищались.

Был тогда большой эстрадный оркестр Молдовы – "Букурия". Когда его решили омолодить, пригласили нашу группу. Так я оказался на профессиональной сцене филармонии. Вместе с Штефаном Петраке, Ионом Суручану, Валентином Дынгэ и другими ныне известными музыкантами.

Потом началась многолетняя и плодотворная работа с Ионом Суручану. Для него было написано огромное количество песен, которые достаточно быстро стали шлягерами не только в Молдове, но и на территории Советского Союза.

После работы в ансамбле "Констелация" при молодежном центре имени Гагарина, я со своим коллективом, который впоследствии стал называться "Реал", был приглашен для работы с Ионом Суручану в молдавскую государственную филармонию.

Там проработал до 89-го года, после чего перешел в ансамбль "Норок" под руководством Михая Долгана.

Какое-то время работал с Киркоровым, был с ним в трех поездках. Как о человеке, о нем много чего можно сказать, но таланта ему на самом деле не занимать. Работал с Азизой. И с ней, и с Киркоровым мы не раз виделись в Америке. У нас сохранились хорошие, добрые отношения. И, возможно, они развились бы, ответь я на приглашения работать в Москве. Но я отказался, и сейчас сложно сказать, правильно ли я тогда сделал.

В 91-м году я уехал в Америку. Я много работ перепробовал, пока не понял, что один в поле не воин. Я вызвал музыкантов из Молдовы, и, порепетировав, мы стали выступать в небольшом румынском ресторанчике "Трансильвания". Ажиотаж с нашим появлением был очевиден.

Так получилось, что хозяину пришлось ресторан продать. Я понял, что если этот ресторан не куплю, то останусь у разбитого корыта. Я его купил на одолженные деньги, которые отдавал еще много лет. Ничего кардинально не менял. Просто румынская кухня заметно разбавилась молдавской. Еще я приглашал выступать в ресторане многих молдавских исполнителей – Иона Суручану, Ольгу Чолаку, Анастасию Лазарюк, цыганский ансамбль "Драго" и других.

В какой-то период моей американской жизни я перестал заниматься музыкой, посчитав, что она осталась в прошлом. Но от судьбы, видимо, не уйдешь. Мелодия стала выходить одна за другой. Я приобрел сначала маленькую студию, потом студию побольше. Стал записывать музыку, к ним как будто сами по себе сочинялись слова. У меня в месяц выходило по альбому, с которым абсолютно нечего было делать в Америке. Я стал все чаще приезжать в Молдову. Дороги меня изматывали как физически, так и финансово. Я решил вернуться в город, в котором прожил всю свою сознательную жизнь.

С этих пор я стал не только сочинять песни, но и исполнять их. Я, в прошлом – боец невидимого фронта, стал узнаваем.

Я не обременяю себя обязательствами и сроками написания той или иной песни. Я могу за день написать три мелодии, а могу за полтора месяца не написать ни одной. Но каждая песня, будь она востребованной или не востребованной, заказной или ставшей народной, остается в моей душе маленькой историей.

Музыкант – это хорошо. Только твоим музыкальным способностям должны соответствовать еще способности бизнесмена. Из меня плохой бизнесмен. Я много своего труда не продавал, а отдавал просто так. Но ум или вообще не приходит или приходит с годами. Мне повезло, он пришел ко мне с годами, и я перестал раздаривать свою музыку. Каждый труд должен быть оплачен. Пусть я это понял поздно, но все-таки понял.

Я не обозлился, просто принял сегодняшние условия жизни.

Ты можешь быть красивым и талантливым исполнителем, но без хороших песен не видать тебе популярности. Я напишу тебе несколько хитов, с которыми ты обретешь славу, а потом пройдешь мимо меня и не поздороваешься. Я согласен с этим. Только сначала наше сотрудничество будет подкреплено финансово. Все по-честному.

Все в жизни продается и покупается. Видно, "эра милосердия", про которую говорил герой Зиновия Гердта в фильме "Место встречи изменить нельзя", еще не скоро наступит. Деньгам неподвластны лишь здоровье, красота и сама жизнь.

Река не может течь вспять. И даже если искусственно поменять ее русло, река, скорее всего, засохнет. Так же и судьба. Ее нельзя изменить. Если кажется, что можно, то это самообман. Мне тоже казалось, что я меняю свою судьбу, но через какое-то время все становилось на круги своя. В нашей жизни все, как бумеранг - возвращается.

Люди не меняются. Они со временем лишь проявляются. Просто в разные периоды жизни раскрываются разные черты характера, обнаруживаются разные способности. Но, в основном, это лишь развитие заложенного, что впоследствии мы называем жизненным опытом.

Каждый человек мечтает оставить после себя след. И в этом мне повезло. Меня не будет, а мои песни останутся…

Кристина Штирбу

AllMoldova

 

Еще Solo