Columns

Как Петрович новые права получал

Как Петрович новые права получал

А, надо сказать, МРЭУ Петрович ужас как боялся. Виделось Петровичу: страшные люди в темных казематах, плесень, сырость, да в огне железо всякое, докрасна раскаленное. Тут Петровича хвать за белы рученьки! И страшный такой голос откуда-то сверху: "Ага! Теперь будешь заново на права сдавать!" Долго голос этот в ушах Петровича звучал. Долго фуражки черные мерещились.

Все же собрал Петрович всю свою волю в кулак и к жене любимой подался. За советом, значит. "Зря ты, дорогой, боишься", - сказала любимая жена, - Зря себе нервы тратишь, о людях плохо думаешь! Люди – они только наполовину черные, другая-то половинка белая! Каким человека захочешь увидеть, таким боком он к тебе и повернется". "Чудно!" - подумал Петрович и давай себе затылок чесать, мыслям помогать. Урон себе при этом причинил немалый, но дело с мертвой точки сдвинул. К вечеру представлял уже Петрович работника МРЭУ с парой белых лебединых крыл и с маленьким нимбом над головою, только почему-то серебряным.

А утром поехал Петрович в МРЭУ. Народ там, скажу я вам, по большей части потный, угрюмый. И глаза у всех какие-то затравленные. Главное, у мужчин и у женщин – одинаковые. Ходят себе, как броуны, туда-сюда. И ангелы в штанишках с лампасами и рубашечках белых шустро так меж ними шмыгают. В общем, ощущение, будто в аквариум попал. Петрович подошел к одному. Так, мол, и так:

- Чудо хочу! Хочу срочные права на бессрочные поменять!
- Для чуда волшебную палочку надобно, – улыбнулся ангел.
- Да где ж ее взять, родимый ?!! – возопил Петрович, а сам от фуражки глаза отводит, от предательских бугорков, то есть. "Чур меня, чур".
- А ты, мил человек, 20 евро в трубочку-то скрути, вот тебе и палочка, самая что ни на есть волшебная, получится.
- Ахти! – удивился Петрович, и, вроде, крылья у него самого прорезались, так в кассу и полетел.

Кассир строгий сидит, сурово глядит прямо из очков. "Тебе, Петрович, что ж, и квитанцию дали на 20 евро? Не дали, так и платить без надобности! Давай 15 леев и дуй в окошко NN". Дунул. На Петровича там ласково посмотрели: "Сами заявление напишите или вам напечатать?" "Ы, - удивился Петрович, - может, вам денег дать?". "Вы что! – обиделись за окошком, – нам денег не надо, мы для людей работаем! Идите-ка к начальнику". Чудеса, да и только! Побрел Петрович к начальнику. "Этот стопудово шутить не будет. Три шкуры сдерет, добро четвертую оставил бы", - думает.

Ждать пришлось недолго. Вот идет начальник гоголем сквозь унылую толпу, как нож сквозь масло. Глаз ясный, лицо красное. А Петрович ему мысленно крылья и нимб прилаживает. Начальник в кабинет нырнул, Петровичу кивнул, глазом чиркнул, печать тиснул, закорючку свою сбоку прилепил: "Пожалуйте в окошко NN". "Так это сон! - догадался Петрович, - в жизни так ведь не бывает!", - и обнаглел вконец. Лезет в окошко уже без очереди, думает: "Ежели во сне прилетит, не больно!".

Еще Петрович фотографировался и опять проторенной тропкой к окошку NN ходил. За час где-то все свои дела обустроил. Идет себе на автобус. Затылок чесать перестал – ногу себе щиплет. Вот и автобус. Петрович с ногой закончил, на живот перешел, затем на грудь. До сосков было добрался, а тут и дом родной. Идет Петрович, не верит: въявь или морок какой с ним случился? Жена любимая Петровича на пороге встречает, стаканчик наливает, чтоб права, значит, обмыть. "Я верила, - говорит, - и ты верь: люди – они минимум наполовину хорошие. Как ты к ним, так и они к тебе". Так в радостях весь день прошел. А поздним вечером лег себе Петрович на бочок. "Нет, есть все-таки осколки рая на этой земле", - сквозь сон подумал и крылышком лебяжьим укрылся.

Посвящается Захару Прилепину.

Еще Columns