Columns

Как Петрович сома добывал

Взял Петрович ружьишко, амуницию разную и пошел к Великой Реке. Поклонился ей в пояс: "Матушка  Река! Пошли мне рыбку не малую, чтобы на всех хватило, но и не великую, чтоб не рыбка – Петровича, а Петрович рыбку-то покушал!" Улыбнулась Матушка Река: "Я-то пошлю, только бы ты, Петрович, не обо*рался!"

В первый  раз нырнул Петрович – только хвост сазаний заприметил, да и то в динамике: мелькнул хвост и скрылся в камышовой тьме. Петрович даже матюкнуться не успел. Нырнул в другой раз – только плотва вьется, да раки на дне сидят, на Петровича глядят, ухмыляются. Осерчал тут Петрович: "Вот ведь, тварь подводная! Будешь рыбой! Сейчас же понадергаю с полведра, авось всем и хватит!" 

Сказано – сделано. Ружьишко Петрович разрядил, рака со дна дернул и плывет себе к берегу, сквозь чащу водорослевую  продирается. И видит Петрович полянку. А на полянке "дядька" лежит. Так его в здешних местах кличут, а еще "хохлом" называют - за усы аршинные и голый лоб. Ростом дядька – с Петровича! Лежит себе, усы по песочку раскинул, загорает, типа. Вспомнил Петрович слова Матушки Реки, да делать нечего: зажал покрепче нужную мышцу, рака скинул, ружье зарядил и крутой вираж вправо сделал. Дядька тоже время даром не терял: жабры продул, плавники размял и – деру! Почти на половину в чаще скрылся, но тут "пометил" его Петрович прямиком в то место, откуда у всех нормальных людей ноги растут, а у сома, стало быть, хвост. Тут, понятное дело, как сказал бы классик: "Вечер перестал быть томным". Водоросли, камни, ил, плотва - все в миг превратилось в однородную серо-зеленую массу. Тянет "дядька" Петровича на глубину, на дно, себе на ужин. Петрович, как Титаник" ластами гребет, "дядьку" на берег тянет.

Долго ли, коротко ли, начал "дядька" понемногу уставать. Петрович-то устал практически сразу. Но все-таки подтянул "дядьку" метров на десять к берегу, а дальше - ни в какую.  "Ушел", - подумал было Петрович, - а стрела, небось за камень зацепилась".. Нырнул посмотреть. Лежит себе "дядька" на дне, вроде, умер, а шнур, оказывается, вокруг обрывка старой капронки трижды обмотался. Тут Петрович "дядькину" хитрость разгадал: оборвет Петрович сеть – сом с рывка на глубину-то и уйдет. "Дудки", - подумал Петрович. Нырнул на дно, сома на стреле одной рукой поднял, а другой – за зацепку взялся.

Понял "дядька", что разгадали его маневр, и давай опять "крутить динаму", и, главное, все норовит Петровичу правое ухо откусить. Петрович ружьем отбивается и потихоньку сеточку-то слоями и рвет. Что ж, сколь веревочке не виться, а кончику быть. Освободил, наконец, Петрович шнурок и, по-прежнему отбиваясь от изрядно ослабевшего "дядьки", поволок его, усталый и счастливый, сквозь водорослевый лес к берегу. Два дня пировала потом вся честна компания, а кое у кого даже животики болели, но это уже совсем другая история.

Еще Columns